Понедельник, 17 июня 2024

ЦБ

$ 89.02

95.74

BRENT

$ 82.46

/

7340

RTS

1137.45

Анна Малова: «Благотворительность научила меня добиваться результата»


Лента новостей

В проекте Lady Boss Нина Шилоносова побеседовала с Анной Маловой, руководителем общественной благотворительной организации «Открытая среда»

Фото: Анна Малова

Сегодня в гостях у Lady Boss казачка из списка Forbes – Анна Малова, руководитель благотворительной организации «Открытая среда», которая помогает детям и взрослым с аутизмом в Краснодаре. По версии авторитетного издания, Анна входит в список самых перспективных молодых россиян.

В интервью Нине Шилоносовой на Business FM Анна рассказала о деле, которым занимается, о взаимодействии с бизнесом и властями, и о том, что общего между благотворительностью и ракетостроением!

 

Здравствуйте, Аня.

Анна Малова: Здравствуйте!

 

Несведущему человеку может показаться, что сферой внимания «Открытой среды» может быть что угодно, но вы же вкладывали свой смысл. Объясните, чем занимается ваша организация и почему такое название?

Анна Малова: «Открытая среда» помогает подросткам и взрослым людям с аутизмом. Для того, чтобы ребята могли не попасть в интернат, а жили полной, хорошей, осмысленной жизнью у себя дома, в своих семьях и дальше уже самостоятельно.

 

Они обязательно должны попасть в интернаты?

Анна Малова: К сожалению, статистика такова, что если родители умирают, а это рано или поздно происходит у всех взрослых людей, то у ребят не остаётся какого-то социального сопровождения до конца жизни и, естественно, скорее всего — это психоневрологические интернаты. Которые не всем подходят, не все туда хотят и, конечно же, не для всех эти условия вообще приемлемы. Статистика смертности в интернатах очень большая, и мы стараемся сделать так, чтобы те ребята, которые могут там не оказаться - потому что у них достаточно навыков или есть возможности для сопровождения, не остались там. Поэтому, собственно, и среда открытая, потому что такое возможно, только если у нас общество инклюзивно, и мы делаем его инклюзивным - открытым для всех ребят с ментальными особенностями.

 

Вы помогаете подросткам и взрослым людям с расстройствами аутистического спектра социализироваться?

Анна Малова: Да.

 

Быть в обществе.

Анна Малова: Быть в обществе и не бояться общества, и чтобы общество не боялось ребят.

 

Я обратила внимание, что всплеск интереса к тому, что вы делаете, был в 2018-м и в прошлом году, когда авторитетное деловое издание включило вас в список из 30-ти самых перспективных россиян в категории «социальной практики». Скажите, вот за это время, с 2018 года или с 2017, когда вы образовались, стало меньше мифов о вашей организации и о вас лично?

Анна Малова: Я думаю, что нет, потому что, в принципе, благотворительности меньше не стало, и мы не исключение в этом смысле. Нам всё ещё нужно рассказывать, что такое благотворительная организация; почему мы не зарабатываем деньги на инвалидах, как пишут, а реализуем социальные практики, реализуем гранты. Что благотворительные организации прозрачные, очень часто проверяемые, вся деятельность видна, и вся деятельность фиксируется. Но если говорить о ребятах с аутизмом, то здесь, мне кажется подвижки есть. То есть больше людей уже слышали слова «аутизм» и как-то готовы с этим соприкасаться. Я вижу это по краснодарскому бизнесу, вижу по школам, в которые мы приходим. Здесь есть подвижки.

 

Если коротко, аутизм — это очень общее понятие. Расстройство аутистического спектра — что туда входит?

Анна Малова: Собственно, в самом названии слово «спектр» очень классно объясняется, что же такое аутизм. Если мы говорим, например, о людях с синдромом Дауна, то, когда мы видим и знаем одного человека с синдром Дауна, мы в принципе, можем описать что такое и узнать другого человека с таким же диагнозом. Но, когда мы говорим про аутизм, такого не происходит, потому что аутизм — это спектр, и все люди с аутизмом очень разные, но их объединяют нарушения в сфере развития речи, поведения и коммуникации. Если эти сферы нарушены, в той или иной степени, то это расстройство аутистического спектра. У нас есть подопечные, которым по 25 лет — они не говорят и себя не обслуживают, и им нужно полное сопровождение. И есть ребята, которые работают, живут самостоятельно, учились в колледже. И там, и там аутизм.

 

Такие попсовые два примера — это герой фильма — в исполнении Дастина Хоффмана — «Человек дождя» и второй пример — это детектив Сага Норен из телесериала «Мост», у которой синдром Аспергера. Это тоже РАС?

Анна Малова: Да, две полярности, которые описывают один спектр.

 

Это люди гениальные, но чаще всего ребята довольно сложные, ваши подопечные?

Анна Малова: Нельзя сказать, что люди с аутизмом — гениальные. Это такой небольшой миф.

 

Я про героев фильмов...

Анна Малова: Герои фильма, конечно. Но у наших ребят очень разный опыт и разные таланты в разных сферах, часто неожиданных. Но, конечно же, аутизм сопряжён с большим дефицитом навыков и с большой пропастью к тому, чтобы прийти к обществу и к обычной жизни.

 

Сколько у вас сейчас подопечных?

Анна Малова: Сто семьдесят две семьи.

 

Можно ли говорить о каких-то измеряемых результатах, или вообще о цифрах, кроме названной?

Анна Малова: Результаты есть, потому что мы измеряем каждый год социальный эффект на семьях. Мы делаем исследования жизнестойкости семей, которые приходят к нам в проект. У нас занимаются этим психологи. В «Открытой среде» девять проектов. Некоторые из них социальные и туда могут записаться все желающие. Некоторые из них с постоянной группой. Например, тренировочная квартира, где изучение идёт уже более глубокое. И на родителях, и на семьях мы делаем исследования жизнестойкости, а на ребятах с аутизмом, на главных наших клиентах, мы проводим различные исследования по методикам прикладного анализа поведения — у нас есть супервизор, у нас есть методисты, которые фиксируют результаты ребят каждые полгода. И мы видим, что их социализация и уровень их навыков очень сильно растёт. Особенно, если это постоянное посещение наших ежедневных программ.

 

Как вообще бизнес откликается на вашу деятельность?

Анна Малова: Очень по-разному, конечно же. Но у нас есть целая стратегия — у нас работают два фандрайзера - как раз-таки люди, которые занимаются привлечением средств или другого партнерства с бизнесом. Конечно, чем более узнаваемая организация, чем больше у нас кейсов, чем мы прозрачнее работаем, тем легче налаживать контакт. В прошлом году еще мы вошли в ТОП-10 НКО в сфере «Ментальное здоровье» по организационной прозрачности. Это тоже дало большой рывок вперёд, потому что большие компании видят, что мы безопасные, мы не страшные, мы не возьмем деньги, не исчезнем и мы действительно делаем какую-то пользу.

 

Я где ты прочитала, что вы о себе сказали: «Я казачка». То есть, звучало как самоидентификация. Расскажите об этом.

Анна Малова: Меня воспитывали в самоидентификации казачки — это на самом деле так. Я коренная краснодарка, если можно так сказать. И по папе, и по маме — мы все с Кубани. И дедушка мой, и мои родители воспитывали меня в этой традиции — у нас огромные архивы, у нас большое количество историй про казачество про прадедов и прапрадедов.

 

Свою генеалогию вы хорошо представляете?

Анна Малова: Да! С середины XVIII века у нас всё очень прозрачно, прям максимально.

 

Надо сказать, что у вашего папы настоящая казачья фамилия-кличка — Сметана.

Анна Малова: Сметана, да! По которой везде можно определить своих.

 

Наверно, светловолосый был предок?

Анна Малова: Да, у нас с одной стороны светловолосые, с другой стороны такие крупные, большие, темноглазые и темноволосые казаки. В общем, были у нас и атаманы и все на свете.

 

Может, вы и балакать умеете?

Анна Малова: Я понимаю балачку. Я филолог. У нас на филфаке была преподавательница, которая половину пар вела на балачке.

 

Ольга Геннадьевна Борисова, наверное?

Анна Малова: Да!

 

Я пользуюсь её словарём постоянно! Тогда следующий вопрос: почему вы пошли на филологический факультет? Темой аутизма вы стали увлекаться и заниматься, потому что у вас младший брат аутист. С 14 лет, цитирую вас, вы стали самостоятельно изучать эту тему. То есть, почему не соцработа и не медицина, а филфак?

Анна Малова: Потому что казалось, что филологический факультет — это такой хороший культурный бэкграунд, который можно получить. Потому что ни в школе, ни в современном обществе вокруг ты не получаешь достаточных знаний об истории, литературе, культуре, в принципе. И мне казалось, что первое образование должно быть именно с хорошим бэкграундом в области контекста, в котором мы живем, а это культура, в большом смысле.

 

Я, как филолог, с вами очень солидарна.

Анна Малова: Поэтому я была очень рада поступить на филологический и до сих пор считаю это великолепным опытом.

 

Я также читала, что среди ваших увлечений были и, может быть, есть — фаер-шоу, танцы, японский язык. А как сейчас?

Анна Малова: Сейчас немножечко посложнее. Потому что главное моё увлечение — это Фонд («Открытая среда»). Я занимаюсь любительским балетом, фаер-шоу — ещё продолжаю. В принципе, сейчас это всё, потому что очень много времени и как раз уходит на Фонд, его развитие, на то, чтобы он дальше двигался.

 

Какие открытия вы сделали для себя, может быть, в философском плане, за время работы в «Открытой среде»? Чему вы научились лично?

Анна Малова: Я научилась понимать, что, если ты делаешь очень долго своё маленькое дело и делаешь его хорошо, так или иначе оно даст какой-то результат, если быть верным этому делу! Потому что мои сверстники очень часто ждут быстрый результат и это боль нашего поколения. Мы начинаем, что-то не получилось — через год бросаем, потому что хочется сразу стать звездой, изменить мир, получить много денег и так далее. А так не бывает. И это видно и на примере аутизма. Когда у тебя пять лет у подопечных нет никаких вообще подвижек в навыках, и ты думаешь, что всё зря, и он никогда не заговорит, и никогда не станет смотреть в глаза. Только через пять лет, после накопленного опыта занятий начинаются первые подвижки. Он может сказать тебе «привет» впервые за пять лет или сделать что-то новое. И в этом смысле работа в благотворительности учит меня бить в одну точку пока не добьёшься. Я знаю, что маленькие действия приводят к результату.

 

А есть ли жилетка, в которую можно поплакаться? Хочется иногда поплакать?

Анна Малова: Конечно! Иногда хочется.

 

Бывает же больно, обидно?

Анна Малова: Часто бывает, особенно в последнее время. Но у меня есть муж, любимый и замечательный, который всегда поддержит, который всегда дома ждёт. Можно прийти, снять свою броню, и сказать: «Я маленькая девочка, погладьте меня по голове, купите мне конфетку, пожалуйста». В этом смысле близкие поддерживают очень хорошо!

 

Замечательно! Блиц-опрос: кошки или собаки?

Анна Малова: Кошки!

 

Группа «Окуджав» или «Сансара»?

Анна Малова: «Сансара»

 

Толстой или Достоевский?

Анна Малова: Достоевский.

 

Ваше место силы?

Анна Малова: Абрау-Дюрсо!

 

Самая нелюбимая работа по дому?

Анна Малова: Мыть посуду.

 

Спортзал или диван?

Анна Малова: Спортзал.

 

Традиционный вопрос: девиз или любимое выражение?

Анна Малова: Все не как все и каждый особенный!

 

Это девиз вашей организации?

Анна Малова: Да!


Полную аудиоверсию интервью слушайте в подкасте Business FM Краснодар.

 

Добавить BFM.ru в свой источник новостей


Популярное